Мы перешли в соседнюю комнату. Маша лежала на кровати широко раскинув ноги и без тени смущения долбила свою бритую письку здоровенным искусственным членом. Камера была на расстоянии не более полуметра от ее сочащегося влагалища. Оператор подсказывал ей как лучше прогнуться, когда побольше вытащить, повращать и т.д. Мы втроем встали сзади и наслаждались этим зрелищем. Маша тем самым стала помогать себе второй рукой, засунув два пальчика себе в анус. Вскоре она стала метаться на постели и бурно кончать. Она вытащила член из влагалища, которое тихо пульсировало.
Вдруг я почувствовала похоть при виде этих тугих, мускулистых ягодиц!
Ее взгляд оживился. Она смотрела то на мне в глаза. то на дорогу, то на мой член. Я несколько раз двинул рукой вверх вниз и и опустился в кресло. И тут она поймала мой взгляд и сладострастно облизнула губы. Возбуждение прокатилось по мне волной. Я чуть было не влепился в грузовик, котрый мы догнали. Обрулив чадящее механическое чудо я опять догнал японскую машину и поравнялся с ней. Водительница улыбнулась мне, облизала верхнюю губу и вдруг плавным движением расстегнула молнию кофточки и показала мне сначала левую, а потом правую обнаженные груди. Она ехала без лифчика.
Тогда я наклонилась вперед и поцеловала его в губы, раздвинула их языком и встретила его мокрый, теплый язык.
Но он оказался таким кампанейским, так легко нашел с нами общий язык, что я хоть и не сразу, но поддалась его очарованию. Он запросто поддерживал любую тему разговора, и говорил так убедительно и увлеченно, что казалось, он знает все. А наши разговоры, все чаще и чаще, затрагивали такие интимные стороны жизни, о которых и с близким человеком не всегда поделишься. Хотя, Ларка всегда сама начинала разговоры на эту щепетильную тему, но порой казалось, что это он так умело, переводил любую тему разговоров, на взаимоотношения полов, точки соприкосновения мужчин и женщин, эрогенные точки и тех, и других, а заканчивалось всегда одинаково – секс, как высшая радость человеческого общения.
Перед тем как продолжить, мне нужно было кое-что сделать. Я была совершенно голая, но мой брат был все еще полностью одет, с огромным членом торчащим у него из ширинки. Футболка, джинсы, носки, трусы - все это еще было на нем. Поэтому я начала раздевать его, наслаждаясь видом его тренированного тела без единой лишней складки жира, тела, которое скорее подошло бы двадцатилетнему парню, играющему в институтском спортзале в волейбол.
- А он у тебя еще такой твердый, - сказала я. Мне всегда нравились мужики, у которых стояк был, как из стали, и торчал прямо вверх, как у моего брата.
Рабинович оторопело посмотрел на нее.
Тогда я толкнула его на постель и начала целовать его попу и проводить языком по гладкой коже его задних булок.
- М-м-м, - застонал он, предчувствуя куда направляются мои губы.