- Ох! вскрикнула Полина.
Рабинович послушно повернулся к стене. Полина расстегнула боковые пуговицы на юбке и стащила ее через голову. Затем она сняла колготки и медленно стянула крохотные трусики, оставшись голой ниже пояса. На ней все еще оставался обтягивающий джемпер. После минутного колебания она сняла и его, оставшись в черном кружевном лифчике. Его чаши сжимали полную, упругую и мягкую грудь. Грудь Полине не хотелось обнажать. Для нее это было гораздо интимнее, чем показать все остальное. Полине казалось, что у нее слишком большая грудь.
В какой-то момент я утомилась от работы проституткой. Я видела, как девушки, которые слишком долго занимались этим делом, быстро теряли форму и упускали клиентов. Я не хотела, чтобы это произошло со мной; работа на панели - нелегкое дело, даже если не злоупотребляешь выпивкой и не притрагиваешься к наркотикам. И мне удалось остаться в стороне от этих вещей.
По началу, мне эта тема не была так интересна. Я давно привыкла к одиночеству, и мужчины не вызывали во мне никаких чувств, кроме омерзения. Однако, я все чаще прислушивалась к его разговорам, и все чаще стала ловить себя на мысли, что мне становится интересно, и что все эти разговоры он ведет специально для меня. Не знаю, кто кого заманил в эти любовные сети, но мне кажется, что он, как искусный паук, сплел свою паутину, а я, как несмышленая мушка, сама попала в нее. Наша соседка по столу, Лариса, все время, не стыдясь своих вопросов, спрашивает у него такие вещи, что мне становится как-то не по себе.
Мой брат сидел на краю гостиничной кровати, а я стояла и извивалась перед ним.
- Тебе больно? - беспокойно спросил Костя.
- Слушай, а почему мне нельзя увидеть твою грудь? спросил Рабинович.
Обессиленные, они лежали на диване. Татьяна лежала на нем, положив голову ему на грудь. Сон затуманил их головы, и они проспали так около часа.
Так что меня сильно удивило, что он пришел сюда и смотрел, как я танцую на сцене.
Я повторяла их с пылкой благодарностью женщины, которая все поняла и готова подчиниться. - Мой дорогой, ведь я уже давно готова… Я должна исповедоваться перед тобой, но как. Как я смогу открыться ему, что хочу всеми мыслями, душой, телом. Беда была еще и в том, что я хотела понять слишком многое. Его доводы возмущали мой разум, а рай, который сулил он мне, казался детской выдумкой. А он убеждал, что мир не кончается на том, что мы познаем друг друга, что существует еще и другой мир, мир неведомых наслаждений и удовольствий, которым нельзя пренебрегать. Теперь я понимала, что счастье, которое я приобрела в его объятьях, до конца дней не будет стерто в памяти. О, как я страдала от желания быть счастливой, счастливой без промедления, перестать, наконец, сомневаться. Как я тосковала по нему. И мою тоску рождала именно эта непреодолимая потребность удовлетворить свое желание как можно скорее. Помню, он говорил, что я постоянно жажду иллюзий и обмана.